длительными паузами: нужно время на транспортировку грунта, разгрузку ковша и возвращение его к рабочему положению. Прошло более столетия, и в 1949 году изо­бретатель Т. Г. Гедык пред­ложил экскаватор с двумя стрелами (рис. 43, Б). Инте­ресное по идее изобретение опоздало на полвека и не на­шло (точнее, не успело най­ти) применения - вскоре по­явились вполне работоспо­собные роторные экскавато­ры (рис. 43, В). Линия раз­вития, таким образом, предельно ясна: один ковш— два ковша — множество ков­шей (ротор). И вдруг в 1953 году кого-то «осенило»: а если четыре ковша?..

Рис. 43. Метаморфозы экс­каватора.

Четырехковшовый экска­ватор (рис. 43, Г) — шаг на­зад по сравнению с ротор­ным. Попытка вернуть тех­нику во вчерашний день всегда безнадежна, и все же вот бесстрастное свидетель­ство: «Обращает на себя внимание огромное количе­ство подобных предложений. Только в СССР за период

1952—1954 гг. количество заявок на подобные изобрете­ния составило несколько десятков. Другие изобретатели полагали, что одноковшовые экскаваторы, особенно вскрышные, должны иметь еще большее количество оди­наковых комплектов рабочего оборудования»1. Конечно, ни одно из этих предложений не было осуществлено...

Техника идет только вперед, ее развитие нельзя ни по­вернуть вспять, ни остановить. Даже в тех случаях, когда кажется, что следующий шаг сделать невозможно, этот шаг обязательно будет сделан.

Тенденции развития техники неодолимы; объект дол­жен прийти к логическому завершению, круша и обходя всяческие «невозможно». Зато потом развитие словно прекращается. Здесь-то и возникают особенно интерес­ные изобретательские задачи.

Главнейший признак этого «предпереворотного» со­стояния заключается в том, что начиная с некоторого мо­мента технический объект растет только количественно, новый эффект достигается за счет увеличения размеров объекта или числа одновременно работающих объектов, а качественные изменения отсутствуют.

Взять хотя бы турбобур. Возможности, заложенные в конструкции, использованы почти до предела. Отсюда — совершенство турбобура. Но этим же объясняется и принципиальная невозможность резко увеличить мощ­ность единичного агрегата. В результате пришлось гро­моздить турбобур на турбобур; появились двухсекцион­ные турбобуры, состоящие из двух последовательно сое­диненных машин. Сейчас уже используют пятисекцион­ные турбобуры...

Совершенство конструкции турбобуров не должно вводить изобретателя в заблуждение или нагонять на него страх. Для проходки скважин нужен агрегат, осно­ванный на иных принципах.

Полезным инструментом при поиске новых изобрета­тельских задач может служить «Общая схема развития технических систем» (приложение 2). Да и сам процесс решения задачи по АРИЗ позволяет корректировать исходную формулировку задачи. Изобретатель может на­чать и с неверно поставленной задачи: точное примене­ние алгоритма выведет к правильной формулировке, даже если по ходу решения придется заменить одну за­дачу другой.

Искать обходные пути решения

Рациональная система решения задач была достаточ­но подробно изложена в предыдущих главах. Здесь хо­чется подчеркнуть: новые пути чаще всего обходные.

Рассмотрим, например, задачу о машине для мытья заводских окон. Вот как обычно пишут об этой задаче:

«Мировая техническая мысль, уверенно овладевая высо­тами кибернетики, пасует перед такими «пустячными» проблемами, как создание механизмов для мытья высо­ченных окон и стеклянных фонарей цехов...» Предста­вим себе на минуту, что «мировая техническая мысль», так сказать, «не спасовала». Моечная машина создана. И что же? Потребуется колоссальное количество машин. Скорее всего они «съедят» больше энергии, чем сэконо­мят: ведь в заводских условиях многие стекла надо чи­стить почти непрерывно...

Допустим на минуту, что создана почти волшебная моечная машина: она ничего не стоит, работает, не затра­чивая энергии и не требуя ухода. Хорошо? Нет! Доста­точно солнцу зайти за облачко, как освещенность рабо­чего поля резко изменится, глаз, только-только приспосо­бившийся к одной освещенности, вынужден сразу приспо­сабливаться к другой... На какую-то часть рабочего поля попадает прямой солнечный свет, а рядом (возможно, именно там, где нужен спет!) ляжет густая тень... Осве­щенность будет меняться в зависимости от времени года и суток, просто от изменений погоды...

Это звучит парадоксально, но грязные стекла играют в какой-то мере положительную роль, сглаживая колеба­ния проходящего сквозь них светового потока!

«Мировая техническая мысль» не случайно «пасует» перед этой задачей: ее вообще не надо решать. Экономия электроэнергии и улучшение условий труда (освещенно­сти рабочего места) должны быть достигнуты другими путями.

Приступая к решению задачи, надо обязательно ис­кать обходные пути (шаги 1—2 и 1—3 в АРИЗ-71).

Одна из причин, по которой изобретатели избегают «обходных путей», заключается в нежелании или боязни выходить за привычные рамки узкой специальности. Все знают, что новое чаще всего возникает на стыках наук, но почему-то побаиваются этих стыков. Инженер-меха­ник опасается рассматривать «химические решения», хи­мик отмахивается от «электрических приемов»...

Решения высших уровней (четвертого-пятого) почти всегда связаны с выходом за пределы своей специально­сти.

Приступая к решению задачи, изобретатель еще не знает—в какую именно область техники выведет его ло­гика анализа. Поэтому изобретатель должен уметь быст­ро осваивать плацдармы за пределами своей специально­сти. Степень этого освоения, конечно, не будет слишком большой: ворвавшись в чужую область техники, изобре­татель на первых порах остается дилетантом. При поис­ках решения это не опасно. Иное дело, когда начинается детальная разработка конструкции. Здесь уже нужны профессиональные знания. Изобретателю необходимо ос­новательно прочувствовать новую для него область тех­ники и, кроме того, работать коллективно - это во мно­гих отношениях эффективнее.

Не рассчитывать на легкое внедрение

Проблемы, связанные с внедрением технических нов­шеств, чаще всего сводят к конфликту между новатором и консерватором. Действительно, в некоторых случаях консерватизм оказывается единственной преградой на пути к реализации изобретения. Однако в большинстве случаев внедрение тормозится иными причинами.

Советский изобретатель имеет все, чтобы преодолеть трудности, возникающие на пути новшества в цех, но он не должен рассчитывать, что внедрение произойдет «само собой».

Судьба предложения во многом определяется еще в процессе решения задачи. Надо так решать задачу, что­бы новая техническая идея оказалась легковнедряемой или даже самовнедряемой. Прежде всего решение дол­жно быть возможно более простым.

Внедрение подчас затрудняется тем, что правильная идея конструктивно оформлена нерационально или даже просто неграмотно.

Существует наука о конструировании машин и меха­низмов. Хорошо, если изобретатель имеет навыки конст­руктора. Но если таких навыков нет, ни в коем случае не следует заниматься «самодеятельностью». Изобретатель всегда может найти—сам или при содействии организа­ции ВОИР — квалифицированную помощь в конструк­торской разработке своей идеи.

* * *

Теория изобретательства—не случайная находка, а закономерный этап в развитии науки.

В мае 1967 года в Тополчиянке (Чехословакия) соб­рался первый международный коллоквиум по методоло­гии творческого труда. В его программе было записано:

«Мы исходим из общепризнанного факта, что современ­ное количественное и качественное развитие научно-тех­нической революции делает необходимыми для творче­ского научно-технического, инженерно-технического ра­ботника и изобретателя знания методологии пауки и ме­тодики творческой работы». Проблема повышения про­дуктивности творческого мышления постепенно стано­вится одной из главных проблем современной науки. Раз­работка изобретательских алгоритмов—лишь один из участков наступления, ведущегося наукой. Продвижение вперед идет здесь очень быстрыми темпами. С каждым годом алгоритмы становятся эффективнее и надежнее. Отчетливо видны пути дальнейшего их совершенствова­ния, возможности тут далеко не исчерпаны.

Является ли АРИЗ единственно возможным алгорит­мом изобретения?

Думаю, что нет. Создание других алгоритмов не иск­лючено.

Намечаются два главных направления развития алго­ритма. Можно развивать АРИЗ как программу решения задач человеком. Можно превратить АРИЗ в алгоритм для машины.

Первый путь ведет к созданию специализированных алгоритмов, прежде всего для задач в области химии и, электротехники. Такие отраслевые алгоритмы дол­жны быть — в пределах своего круга задач — эффектив­нее общетехнического АРИЗ, хотя внешне, вероятно, бу­дут похожи на него.

Второй путь—выделение из АРИЗ таблицы, переход к системе таблиц и табличному способу решения, что в ко­нечном счете позволит использовать электронные ма­шины. Речь идет, конечно, не о простом увеличении числа строк и рядов в таблицах. Чтобы создать «изобретатель­ские машины», необходимо изменить принцип построения таблиц.

Применение ЭВМ для решения изобретательских за­дач не отменяет творчества. Представьте себе человека, который роет землю руками — это модель изобретения с помощью «проб и ошибок». Дадим теперь человеку ин­струменты—кирку, лопату, быть может, и отбойный мо­лоток. Такова модель изобретения при использовании АРИЗ. Затем смоделируем процесс изобретения с при­менением ЭВМ—пересадим человека на экскаватор. Во всех случаях работает человек. И прогресс состоит в том, что мы лучше вооружаем человека: в одном слу­чае — его руки, в другом — его мозг.

Сегодня большинство изобретателей еще работает ме­тодом «проб и ошибок», перебирая всевозможные «а если сделать так...» Грунт становится все тверже, а изобрета­тели скребут его голыми руками. Драматизм ситуации усугубляется тем, что многие исследователи изучают пси­хологию человека, скребущего землю, и надеются от­крыть, так сказать, секреты удачного копания. Между тем уже сегодня можно дать землекопу эффективные ин­струменты, а завтра — посадить землекопа за пульт экс­каватора.

Теория изобретательства находится в стадии станов­ления. Ее можно сравнить с авиацией 20-х годов: еще ка­жутся диковинными полеты, еще многие предпочитают «топать по-старому» — пусть медленно, зато привычно, еще только нащупываются идеи, которые приведут к вы­соким взлетам.

Но работа идет.