СИЛА ФАНТАЗИИ

Стало прописной истиной, что фантазия играет огром­ную роль в любой творческой деятельности, в том числе и научно-технической. Но удивительный парадокс: призна­ние величайшей ценности фантазии не сопровождается планомерными усилиями, направленными на ее развитие.

Пока единственным массовым и практически дейст­венным средством развития фантазии является чтение научно-фантастической литературы (НФЛ). При этом наблюдается отчетливая закономерность: ученых и инже­неров тянет к НФЛ значительно сильнее, чем других чи­тателей. Несколько лет назад комиссия по научно-техни­ческой литературе Союза писателей Азербайджана про­вела анкетный опрос, в результате которого выяснилось, что 20% опрошенных инженеров и физиков предпочитают НФЛ другим литературным жанрам. Среди врачей, на­пример, увлекающихся фантастикой вдвое меньше (9%).

52% опрошенных инженеров и физиков отметили, что ценят НФЛ прежде всего за новые научно-технические идеи. Действительно, в этом отношении НФЛ может дать думающему инженеру очень многое. Вплоть до темы, за разработку которой можно взяться, или даже до готового решения, которое остается лишь перевести на инженер­ный язык.

Недавно в ФРГ выдан патент № 1229969 с такой фор­мулировкой предмета изобретения: «Способ добычи по­лезного ископаемого из космических месторождений, от­личающийся тем, что в качестве месторождения вы­бирают астероид с небольшой собственной массой и та­кой орбитой, при которой возможны затраты на осуществ­ление импульса для транспортирования астероида на Землю». Человек, хорошо знающий фантастику, сразу от­метит, что в числе авторов этого изобретения следовало бы указать Жюля Верна («Золотой метеор») и Александ­ра Беляева («Звезда КЭЦ»).

Можно привести множество подобных примеров. Так, Жюль Берн впервые выдвинул и обосновал идею двойно­го корпуса подводной лодки (в романе «20 тысяч лье под водой»). Патент на двойной корпус был взят только че­рез тридцать лет французским инженером Лебефом. Идея изложена в патентном описании не более детально, чем в романе Жюля Верна.

Такова же судьба другой идеи, высказанной в том же романе: получение электроэнергии за счет разности тем­ператур на поверхности и в глубине океана. Термоэлек­тричество было, конечно, известно и до Жюля Верна, Но Жюль Верн впервые высказал мысль об использовании перепада температур в океане. Открывая впоследствии станцию, основанную на использовании этого принципа, Клод прямо указал на роман Жюля Верна как на исход­ную точку своих работ.

Известны случаи еще более тесного взаимодействия НФЛ и техники. В одном из рассказов фантаста М. Шировера был описан прибор для обучения во время сна. По заданию М. Шировера инженер Э. Браун сконструи­ровал «дормифон» — комбинацию патефона с электриче­скими часами и наушниками, и Р. Элиот применил этот аппарат для обучения студентов во время сна.

Идеи фантастов чаще всего прямо используются на ранних этапах развития новой отрасли науки или техни­ки. В какой-то период (правда, очень короткий) фанта­стика оказывается одним из основных источников идей для возникающей отрасли знания. Так было, например, по свидетельству В. В. Парина и Р. М. Баевского, с кос­мической биологией: «Наши писатели-фантасты, изложи­ли в своих произведениях много «кибернетических» идей, которые могут и должны быть взяты на вооружение кос­мической биологией. Так, например, проблема регулиру­емого анабиоза имеет громадное значение не только для обеспечения межзвездных перелетов, но и для космиче­ских полетов большой продолжительности в пределах солнечной системы, которые, возможно, состоятся еще в нашем столетии. К сожалению, наиболее подробное рас­смотрение этого вопроса содержится не в научной литературе, а в романе И. Ефремова «Туманность Андроме­ды».

Разумеется, научно-фантастическая литература дале­ко не всегда содержит идеи зрелые и правильные. Чаще читателю преподносят идеи сомнительные с научно-технической точки зрения или откровенно условные. Более того, нередко фантастическая идея полностью неверна. И все же в силу своей яркости, необычности она привле­кает внимание исследователей, вызывает интенсивные по­иски, приводящие порой к ценным открытиям или изоб­ретениям.

Лауреат Ленинской премии Юрий Денисюк говорит:

«Я решил придумать себе интересную тематику, взяв­шись за какую-то большую, па грани возможности опти­ки, задачу. И тут в памяти выплыл полузабытый рассказ И. Ефремова...» Речь идет о рассказе «Тени минувшего». В пещере, в результате редкого сочетания условий, воз­никло подобие фотоаппарата: узкий вход в пещеру сыг­рал роль входного отверстия камеры-обскуры, а противо­положная входу стена, покрытая смолой, стала огромной фотопластинкой, запечатлевшей мгновения давно минув­ших эпох.

Денисюк подошел к проблеме иначе: а нельзя ли по­лучать изображения вообще без объектива? Исследова­ния привели к открытию одной из систем топографии. Но первый толчок все-таки был дан рассказом! «Я не только не отрицаю,— говорит Денисюк,— своеобразное участие И. Ефремова в моей работе, но подтверждаю его с удо­вольствием».

НФЛ помогает преодолевать психологические барье­ры на путях к «безумным» идеям, без которых не может развиваться наука. Это тонкая и пока малоизученная функция НФЛ, становящейся элементом профессиональ­ной тренировки ученого.

Обычно механизм воздействия фантазии состоит в том, что она вступает в реакцию с реальными «рабочими» мыслями. Суть этой реакции становится понятной, если воспользоваться схемой творческого процесса, предло­женной академиком Б. М. Кедровым.

В поисках реше­ния задачи мысль че­ловека движется в определенном на­правлении (α) от единичных фактов (Е) к. выявлению то­го особенного (О), что присуще этим фактам. Следующим шагом должно быть установление все­общности (В), т. е. формулировка закона, теории и т. п. Переход от Е к О не вызывает особой трудности, но даль­нейший путь от О к В прегражден познавательно-психо­логическим барьером (i). Нужен какой-то трамплин (Г), позволяющий преодолеть барьер. Чаще всего таким трам­плином бывает случайно возникающая ассоциация, при­чем появляется эта ассоциация при пересечении ли­нии (α) с другой линией мыслей (β).

Рис. 36. Схема академика Б. М. Кедрова

Научно-фантастическая литература хорошо работает в качестве линии (β).

Когда на семинаре решалась задача 7, один из участ­ников сформулировал икр так: «Замыкалка» сама включает контакты при минимальном трении». Я спросил, почему не «без трения», а «при минимальном трении»? Последовал ответ: «По условиям задачи «замыкалка» должна касаться контактов. Раз есть соприкосновение, значит, есть и трение. Мы не избавимся от трения со­всем—зачем же ставить несбыточный ИКР?»—«А по­чему бы,—настаивал я,—не представить себе сколь угодно тесное соприкосновение, но без всякого трения— и притом при обычной температуре, без сверхтекучести?» Тут стали возражать и другие участники семинара: «По­лучается, что вещество «замыкалки» должно проходить сквозь вещество контактов... Как это представить?»

Возник сильный психологический барьер, решение за­стопорилось. Тогда я рассказал эпизод из научно-фанта­стического романа Е. Войскунского и И. Лукодьянова «Экипаж «Меконга». В этом романе речь идет об уста­новке, придающей любому существу или предмету свой­ство проницаемости. Герой романа, став проницаемым, переходил улицу, задумался... и «наскочил» на автобус.

К изумлению окружающих человек как ни в чем не бы­вало прошел сквозь автобус!..

Кто-то вспомнил другую фантастическую повесть — в ней тоже действовал «проницаемый» человек. Припомни­ли и кинофильм о человеке, проходящем сквозь стены Pa три минуты все настолько ощутимо представили себе проницаемость, что можно было вернуться к задаче: «Те­перь вы видите, как «замыкалка» должна—в идеале—­проходить сквозь выступающие пластинки контактов Давайте это нарисуем. Шаг 3-2...»

НФЛ играет роль своего рода экспериментального поля для моделирования проблематических идей Неко­торые из этих идей со временем развиваются в научные гипотезы (если говорить о технике-в рационализатор­ские предложения, проекты, изобретения), т. е. полностью переходят в сферу науки и техники. Чаще всего НФЛ воздействует на творческий процесс косвенно, постепенно уменьшает психологическую инерцию, повышает воспри­имчивость к новому. На схеме Кедрова это можно пока­зать как уменьшение высоты познавательно-психологиче­ского барьера и появление способности к самообразова­нию трамплина, т. е. к преодолению барьера без непо­средственного внешнего воздействия линии (р)

Нельзя, конечно, сказать, что НФЛ стала незамени­мым инструментом научно-технического творчества Но она, безусловно, является одним из важных инструментов давно назрела необходимость взять фантастические идеи на учет, собрать их и тщательно проанализировать.

В 1964 году я начал составлять «Регистр современных научно-фантастических идей». Ныне в «Регистр» вошли почти все интересные идеи; они разделены на 12 классов 75 подклассов, 406 групп и 2360 подгрупп. Анализ позво­лил ответить на вопрос, в каких случаях фантастические идеи оказываются удачными, в каких—ошибочными Более того, начали проясняться некоторые закономерности в генерировании фантастических идей.

* * *

Чтение фантастики, безусловно, способствует разви­тию творческого воображения, но оно, конечно, не может заменить регулярной тренировки, фантазию надо разви­вать систематически путем специальных упражнений.

Одна из немногих попыток в этом направлении была предпринята профессором Стенфордского университета Джоном Арнольдом. По методу Арнольда предлагается решать изобретательские задачи в условиях вообража­емой планеты Арктур IV. Эта придуманная планета от­личается довольно своеобразными условиями: температура на ее поверхности в среднем на 100° ниже, чем на Зем­ле; атмосфера состоит из метана, моря — из аммиака; сила тяжести в 10 раз больше земной; разумные сущест­ва похожи на птиц... Нужно преодолеть немало психоло­гических барьеров, чтобы придумать, например, автомо­биль или дом для условий Арктура IV. Регулярно решая подобные задачи, слушатели профессора Арнольда посте­пенно развивают умение преодолевать психологические барьеры.

К сожалению, метод Арнольда очень узок. В сущности, это одно упражнение в разных вариантах.

Для эффективного развития творческой фантазии нужна система упражнений и, главное, нужно обучение приемам фантазирования. Мало сказать: «Придумай то-то» — надо объяснить, какими приемами следует при этом пользоваться. (Приемы играют ту же роль, что и краски в живописи; не может быть и речи о том, что они мешают свободно фантазировать.) В этом направлении эксперименты ведутся Общественной лабораторией мето­дики изобретательства при ЦС ВОИР. Разработан и про­веряется на практике курс развития творческого вообра­жения. Слушатели изучают приемы генерирования фан­тастических идей, приемы преодоления психологической инерции и используют эти приемы в специальных упраж­нениях или при решении изобретательских задач.

При разработке курса развития творческого вообра­жения все упражнения сначала испытывались на писате­лях-фантастах. Это дало эталоны для сравнения, позво­лило построить своего рода «шкалу фантазии». Как пра­вило, уровень развития фантазии до начала тренировок весьма невысок. Искра фантазии высекается с трудом— и тут же гаснет.

Это далеко не случайно. На протяжении всей эволю­ции человеческий мозг приспосабливался оперировать привычными представлениями. Нужны сотни и тысячи по­пыток, чтобы мысль, скованная привычными представле­ниями, преодолела психологические барьеры.

Вероятно, человеку ничего не знающему о гимнастике и впервые увидевшему гимнастические занятия, трудно понять, что это происходит: собрались взрослые люди, за­чем-то без дела размахивают руками, подпрыгивают на месте, а потом расходятся, ничего не сделав и ничего не добыв... Столь же странными могут показаться сторонне­му наблюдателю и занятия по тренировке фантазии. А между тем это серьезная и очень напряженная работа. От занятия к занятию осваиваются приемы фантазирова­ния: сначала простые (увеличить, уменьшить, сделать «наоборот» и т. д.), затем более сложные (сделать свой­ства объекта меняющимися во времени, изменить связь между объектом и средой), мысль приучается преодоле­вать психологические барьеры.

Предложите придумать фантастическое растение — и 10 человек из 10 обязательно начнут видоизменять цве­ток или дерево, то есть целый организм. А ведь можно опуститься на микроуровепь: менять клетку растения, и тогда даже небольшие изменения па клеточном уровне дадут удивительные растения, которых нет и в самых фантастических романах. Можно подняться на макроуро­вень—и менять свойства леса: опять-таки здесь ока­жутся интересные и неожиданные находки.

Каждый объект (животное, растение, корабль, токар­ный станок и т. д.) имеет ряд главных характеристик: хи­мический состав, физическое строение, микроструктуру («клетку») и макроструктуру («сообщество»), способ энергопитания, направление развития и т. д. Все характе­ристики могут быть изменены, и приемов изменения тоже десятки. Поэтому в курс развития воображения входит обучение фантограммам, тренировка в их составле­нии и использовании. Фантограмма — это таблица, на од­ной оси которой записаны меняющиеся характеристики объекта, а на другой — главные приемы изменения.

Богатство фантазии в значительной мере определяет­ся обилием накопленных комбинаций, которые, в сущно­сти, и составляют фантограмму. Но до тренировки мозг хранит лишь разрозненные осколки таких комбинаций. И только у писателей-фантастов в результате профессио­нальной тренировки эти осколки складываются в подо­бие целой фантограммы.

Изучение техники фантазирования нисколько не похо­же на зазубривание шаблонных приемов. Одно и то же упражнение может быть выполнено по-разному в зависи­мости от личности человека. Здесь, как в музыке, техни­ческие приемы помогают раскрытию индивидуальных ка­честв, и интересно выполненные упражнения порой до­ставляют подлинно эстетическое удовольствие, как хоро­шо сыгранное музыкальное произведение.